Хочу немного отвлечься. Я обещал Вам пересказать рассказ Николая, Пашкиного брата. Он хоть и алкаш, но мне показался поумнее Пашки. По крайней мере рассказывал он интересно.
Значит, как вы помните, мы у него заночевали, выпили, и языки чесали. А Пашка чертыхаться любил, по делу и не по делу, ну и брательник сделал ему замечание – типа, не вспоминай, брат, лукавого всуе, ну, без особой надобности. А Пашка вроде и не слышит – чертыхается, рассказывает наши последние приключения. Пашка вообще такой, говорить любит больше, чем слушать. Но Коля аккуратно вклинился в паузу, и рассказывает:
– Я, мужики, имел такую же привычку, Паша знает. В смысле, чертыхаться. Думал, как и Паша сейчас, что это по фиг, можно. Кому, типа, от этого плохо? Другие , вон, матерятся на каждом шагу, а я только чертыхаюсь. А шоферил я тогда на КамАЗе, и стали посылать меня в Херсонскую область за арбузами. Поездки мне эти нравились – арбузы, дыни тыквы – всегда дома было навалом. Грузили меня прямо на баштане – у наших был с ними прямой договор. А летом этого добра город много съедал, вот я и ездил туда-сюда. Приедешь, бывало, и, пока тебя загружают, шатаешься по баштану, по селу, село было рядом. И столовая у них была для своих колхозников. Вкусно готовили, и за копейки – так, чтобы не считалось, что бесплатно. Такие как я тоже считались своими. Я у них там харчевался. И, когда бы не приехал, если уже и нет обеда, опоздал – все рано что-нибудь по-быстрому приготовят, как в ресторане. Стряпали там две старухи и одна молодая. Молодой – за тридцать было слегка. Фигуристая такая деваха, вернее бабенка – сынок к ней прибегал, лет 10 пацану. Она на стол накрывала. Я к ней с комплиментами, с разговорами подъезжаю, смотрю – завязываются разговоры, нормально так отвечает, расспрашивает, заказики в город стала давать – привези то, привези это. Я, конечно, делаю, что она просит, мне не трудно. Мы как бы подружились, но я, хоть и вижу, что созрела она, но на сближение не иду – у меня как раз дочка в то время родилась вторая, Светка. Может быть это меня тормозило, а может и то, что я чувствовал, что не стоит связываться – уже не помню. А еще, я заметил, что за ней ухлестывал их бригадир – здоровый бугай такой, Васька Дыня, правда тоже женатый. Дыня – это погоняло у него такое. Но и он, кстати, что-то заметил, и, чувствую, что косяки на меня бросать стал. И это, наверное, тоже меня притормаживало.
А Груня – так ее звали – Аграфена, если полностью, запала на меня по – серьезному, вижу.
– Ты, говорит, приди вечером, посмотри насос , который из цистерны воду качает, что-то барахлит.
Я отказывать не стал, приду, говорю. И пришел в тот же вечер – я частенько на ночь оставался . Утром выезжал пораньше, оно так удобней.
– Показывай насос, говорю.
Она включает насос – он работает.
– Не понял? – удивляюсь – Работает.
– Вот он, такой-сякой, то работает, то не работает. Ладно, раз пришел, идем поужинаем, а потом еще раз попробуем.
Ну, хорошо, давай. А сам чувствую, что дело к сближению движется. А у меня первый раз такое, что бы не я соблазнял, а наоборот. Но, вида не подаю, типа, мое дело – насосы чинить. А хата у нее на две половины. На одной половине маманька ее с пацаном, другая половина – ее. Ужин уже на столе с бутылкой водки – ну куда тут денешься. Выпили, закусили, ля-ля-ля – руки, конечно, сами к ней потянулись, и не заметил, как в постели оказались.
Женщина, я говорил, она фигуристая, ну и в постели интересная. Откуда только силы у меня брались, никогда такого не было. Как с цепи сорвался. А ей только давай. А мне ехать рано, я и не спал толком. Или вообще не спал, уже и не помню. Помню, что когда я к ней заходил в дом, ворона у нее на веранде сидела. Я ее прогнал, а она кружок по двору сделала, и опять на то же место села. Груня говорит, что не надо, мол, прогонять, она своя. В каком смысле, своя, спрашиваю. Ну, типа, в гости часто прилетает, а она ее подкармливает. Ну, ладно. Хотя такого я еще не видел.
– Черт возьми, а волка своего у тебя нету? – спрашиваю.
– Нет, только собака и куры. Только ты, лучше не чертыхайся.
Насос, конечно, я уже не проверял. Утром она меня растолкала – ехать пора. Умылся, выпил чаю, дала мне записку, что из города привезти, ну и пошел я быстренько к груженой машине – раньше сядешь – раньше выйдешь, как говорится.
Пришел я к своему КамАЗу, обошел его, вроде все в порядке, все на местах, дверь ключом открываю – а из машины меня кто-то хватает за волосы и затаскивает в кабину. Я от неожиданности чуть в штаны не наложил. А это Васька Дыня. Держит меня за прическу и рассказывает, что ему от меня надо. Вырваться я от него не могу, а что ему надо – и козе понятно. Надо, что бы до Груни не ходил. Постучал он моей головой по панели, и сказал, чтобы я у них больше не появлялся, а то хуже будет. Могу, мол, и домой не вернуться. Я ему, конечно, пообещал, что больше к ним в колхоз не приеду, и он меня отпустил.
Я поменялся рейсами с другим КамАЗом, с приятелем, и стал ездить в другой колхоз, от греха подальше. Думаю – зачем мне такие блядки, у меня семья, кто будет моих детей кормить, если чего. Времени прошло немного, я ее и забывать стал, и забыл, можно сказать – вообще не колышет.
Однако, месяца через два у меня во дворе ворона завелась. Прилетать какая-то стала. Прилетит, и крутится возле меня. Я с машиной занимаюсь – она рядом, я в огороде – она тут же, как будто наблюдает за мной. Вспомнил я ту ворону, что у Груни встречал, и стало мне в голову приходить, что это она и есть. Внешне их не различишь, вроде как все одинаковые. Но когда она в меня орехами стала кидаться, мои сомнения стали развеиваться. Орехи у нас там везде. Сидит на ветке, я – мимо прохожу – орех рядом со мной падает. Орех – с акации. Сразу и не подумал, что это она. Но потом вычислил, один раз она даже по плечу мне попала.
А главное, Груня мне сниться стала, каждую ночь. А я ведь уже и думать о ней забыл. А тут – каждую ночь. То мимо пройдет, то рядом сядет, то рассказывает что-то, а что – вспомнить не могу. И арбузы все время нарезает, меня угощает. Из головы она уже у меня не выходит, но я стараюсь держаться, зачем оно мне, думаю, да и Васькины угрозы вспоминаю. Руки у него – как кувалды. Короче, сначала в сны заходит, ну а потом – просто тоска меня стала доставать. Не знаю, куда деть себя. По хозяйству стал много делать дома, что бы только занятым быть, думать поменьше. А тогда я не пил еще, вообще не пил, и не понимал, как это люди тоску вином заливают, поэтому в работе искал отвлечение. Но помогало плохо. И жена стала замечать, что со мной что-то не то. А она мне снится, как по расписанию, каждую ночь. А раньше я сны вообще очень редко видел. Ну, или как говорят, не запоминал, без разницы. А теперь по утрам каждый сон вспоминается сам. И везде – она. Не поверите, к психиатору ходил. Он мне таблеток прописал, а они не помогают ни разу, только в сон вгоняют. А сны – те же. Но сны-то пережить можно, да тоска достала, и не на шутку. Я даже подумал – может клин клином надо вышибать. Найти какую-то другую любовницу – и все пройдет. Спутался по этому случаю с нашей диспетчершей, она, я так чувствовал, давно меня обхаживает, улыбочки, рейсы для меня выбирает, как для родного. Но не помогает, даже еще хуже – в любовный треугольник попал. А третий в этом треугольнике – директор наш. Он, оказывается к ней подъезжал, а тут я. Едва с работы не уволил, клялся ему, что это ошибка, что у меня с ней ничего нет, и не будет. В общем, он не злой мужик, оставил. И слава богу, не нужна она мне. От слова – совсем.
А в феврале ко мне Васька Дыня приехал. Смотрю – возле калитки топчется, припорошенный снегом такой, в какой-то смешной шапке. Меня аж зло взяло – чего тебе еще, думаю. Я все сделал, как договаривались, а тут – приперся. Как только адрес нашел, я никому его не оставлял. А тут – сначала ворона, теперь – Васька. При большом желании адрес найти, конечно, можно, это я понимал. Ваське можно, а как ворона нашла – это до сих пор загадка.
Я его заметил из окна, быстренько накинул на себя что-то, и выскочил. Подошел к нему, ну и спрашиваю – что надо. А злость не скрываю.
– Коля, ты только не психуй, – говорит. – Я по- хорошему к тебе, даже денег принес.
– Каких денег?
– Я тебя в тот раз обидел, а сейчас, как виноватый – заплачу. Поговорить мне с тобой надо.
Я секунду подумал – надо уважить, издалека приехал.
– Ты деньги себе куда-нибудь засунь, – говорю. – Иди в ту сторону, через два квартала там кафешка будет, «Ландыш» называется. Жди меня там.
Сам пошел одеться, и думаю – ни хрена себе, поворот. Вот уж чего не ожидал. Что этому черту от меня могло понадобиться? А выглядит и разговаривает он совсем не так, как раньше – пришибленный какой-то. А я не могу понять, какие ко мне дела могут быть у Васьки? Просто любопытно стало.
Подсел я к нему за столик, в кафешке никого нет, утро.
– Чего-то выпьешь? – спрашивает. Я отказался, говорю:
– Зачем приехал?
– Понимаешь, Коля, ты не удивляйся, но я от Аграфены. Она тебя видеть хочет. Просит, что бы ты приехал.
– Вот это номер! – говорю – А как я могу приехать, когда местные ухажеры меня покалечить обещали, если я там появлюсь? Мне мое здоровье дорого.
– Ну, я же извинился, могу еще раз извиниться. Забудь, что было между нами. Я был не прав, еще раз говорю. А сейчас я сам тебя прошу, съезди к ней, она тебя ждет. Я на машине, могу тебя сам отвезти, хоть сейчас.
– Не надо меня никуда везти, что я там не видел. Мне и дома хорошо. – А сам растерялся, понять ничего не могу, и делать что – не знаю. – А ты чего так этим озаботился? Твое-то какое дело? Езжай к себе домой и не суй свой нос в чужие дела. Тем более, оно мне не надо. – А сам встаю, типа, разговор окончен.
Он меня за рукав задержал, а другой рукой деньги, скрученные в трубочку, из кармана достает, и мне подсовывает. Ну, опять отказываюсь, я к такому не привык. Отпихнул их, а он не забирает, так и лежат посреди стола.
– Пока не растолкуешь, – говорю – в чем твой интерес – разговора не будет.
– Да она, понимаешь, она б… хорошая женщина, она меня попросила – поедь, поговори с ним… с тобой, то есть…
– Да ты что, меня за дурака держишь? Какая хорошая женщина? Ты подъезды к ней делал, а она тебе, видимо не дала? Или дала? Что ты хочешь? Говори как есть, или я ухожу!
Он помолчал, видно с духом собирался, и рассказывает:
– После того, как тебя я выпроводил, стал сам к ней подъезды делать. Я женатый, и односельчанин ее. Тебе, залетному, проще было. А мне надо так делать, чтобы село ничего не знало. Особенно бабы, они у нас такие трескучие, что не дай бог. Но я запал на нее, не отступался. Подъезжал к ней по всякому – и с подарками, и с обещаниями всякими – все бесполезно. Один раз силой попытался взять – но… как тебе сказать… у меня не поднялся. Но это еще ничего. После этого случая у меня и дома проблемы начались. И на жену не встает, я и не знаю , что делать. Недели две ждал – думал, само пройдет, а нет. Ну и стал я догадываться, откуда ветер. В селе еще про ее бабку рассказывали, что она ведьма. К ней бабы и ходили, как к ведьме, а она, говорят, помогала. Ну, видно бабка внучке и передала свою силу. Короче, пришел я, а она отнекивается – я здесь не при чем, ничего не знаю. Я за ней неделю ходил, а она дурочку валяла. И только вчера сказала, что все вернеткак было, только что бы я тебя привез – условие такое. Короче – мне без тебя нельзя возвращаться домой.
– А адрес откуда узнал?
– Она мне дала.
– А ей кто дал?
– Этого я не знаю, честно не знаю. Да для нее это вообще мелочи – адрес узнать. Она в позапрошлом году рассказала председателю, когда ураган будет, за неделю до этого события рассказала. В прогнозах урагана не было. Так ей поверили. И успели подготовиться, потому, что в селе старики бабку ее помнили. Поехали, а?
– Ты как себе это представляешь? Я так просто сорвался и поехал? У меня, может быть, тоже семья! Мне что-то сказать им надо. Ладно, я сегодня что-нибудь придумаю. А ты где-то переночуй, в какой нибудь гостинице, а завтра с семи утра жди меня около «Ландыша» на своем Москвиче. А сам пошел домой лапшу жене на уши вешать, хотя я не люблю этого. Да и получается не очень. Даже когда получается, осадок остается. Думаешь – не может быть, что бы она поверила. Поэтому, и загулы не любил. Другое дело с Груней – это, как на другой планете, в смысле, от дома далеко и дома никто не ждет – командировка. Типа, как, и за измену не считается, а просто дорожное приключение. В общем, наврал жене про срочную командировку и стал собираться.
Васька в дороге ожил, что-то рассказывал – появилась надежда у человека. Я его не слушал – думал, как мне самому выкрутится. Чего она хочет? Она прекрасно знает мое семейное положение, я ей ничего не обещал, а тут, такая фантасмагория. Чего ей надо, что бы меня отпустила? А если она выдвинет, что бы я на ней женился? У меня своя семья, я по живому резать не могу. А что другое? Просто перепихнуться? Ради этого так руки выкручивать? Я бы и так приехал, без экзекуций. Просто сказать надо было, что Васька не против. А Васька уже даже «за», обеими руками.
Заехали в переулок, где жила Груня, а около ее дома какая-то движуха. Машины какие-то, скорая помощь почему-то. Наверное, что-то с Груниной матерью, решили мы. Хоть на вид она и выглядела крепкой старухой, да и не совсем старухой, но все-таки возраст серьезный. Мимо проходил какой- то мужик с велосипедом. Васька его окликнул, и спросил, что случилось.
– Груню жигули сбил. Она из ворот на своем дырчике выезжала, а тут жигуль, и она прямо под колеса ему угодила. А жигулист этот – племянник тети Паши Свириденко, приехал к ней помочь кабанчика заколоть. Он сам и заколоть может, и разделать может. У тети Паши ведь мужиков нет – муж помер, а Ленька – сидит…
– Что с Груней?!!! – заорал вдруг не своим голосом Васька. Так заорал, что мужик попятился и велик уронил.
– Да я же сказал. Сбил ее жигулист. Умерла. Врач говорит – мгновенно. – И обиженый, пошел дальше.
Похороны должны были состояться через два дня, я так долго ждать не мог. Похоронят и без меня. Может потом, как-нибудь на могилку заеду. Тело увезла скорая. Когда я уходил, Васька продолжал сидеть не двигаясь. Я с ним попрощался – он не ответил. Просто не заметил меня, смотрел в одну точку, как пришибленный. С тех пор у меня самого проблемы, из которых я не могу выпутаться, но Ваську жалко. А может, он и решил свою проблему как-то, не знаю. Но со своей бедой я до сих пор разобраться не могу. Был уже у разных целителей, психиаторов – пока все без толку. То есть для меня она как бы не умирала – и сны те же, и тоска та же. Только бухло и облегчает. – Николай закончил свой рассказ, и весело спросил – Ну, кто тут на розливе?