Тяжелая это работа, из болота тащить бегемота, как говорится. Но не надо, я не жалуюсь. И потяжелей приходилось. Здесь, как ни крути, цивилизация все-таки немного присутствует – Варшава, Европа. Столица Польши. И поляки сами по себе народ вежливый, сами паны, и тебя паном называют. Может быть это и хорошо, а то у нас слово «товарищ» как бы отменили, а чего другого не придумали, пока. Придумать, конечно, придумали, но народ у нас эти слова употреблять в своих разговорах как-то не спешит. «Мужчина», «женщина», «молодой человек», «девушка» и прочие базарные обращения – это все-таки не то, грубо как-то. А «господин», как раньше, или «пан» или еще что-то – «сударь», например – не заходит в народ. Где-то в телевизоре – да. Там «господа и дамы». А у нас – «молодой человек». Ему уже за шестьдесят, и внуков он своих уже запомнить всех не может – а к нему такое приятное обращение. Оно как бы лестно, но не правильно, по-моему.
Но дело не в этом, конечно. Хоть рыбой назови, только жарить не надо. И, кстати , ручки, своим бабам целуют, и незнакомым тоже. Не всем подряд, конечно, но для знакомства можно, для сближения, наверное.
Торговали, в основном, на базарах. Пристроить товар оптом не получилось, поэтому – базары. Их там много, они даже целый стадион под базары пустили. Ну, и мы там с горшками своими тусуемся – коммерция. Товар громоздкий, габаритный, с такими большими коробками на всем стадионе никого не было – мафиози. А рядом мужик с женой торгуют какими-то мелкими стеклянными фигурками животных, разноцветными. Весь товар их уместился, наверное, за пазухой, и торговля у них бойкая. Или москвичи наши, с часами наручными – то же молодцы, свой товар в карманах носят. А мы – как придурки с этими кастрюлями-кувшинами. Неудобный товар, но выбирать не приходится. Хоть бы разбирали его быстро, так нет. Торгуются – они, поляки, это любят, как-будто корову покупают. Понятно, что миллионеры по таким базарам не ходят, ну, а у бедных – это привычка.
Народ наш, конечно, там очень разный. В основном те, кто без работы у нас остался в результате перестройки и гласности, кому деваться было некуда. Многие деньги одалживали на этот бизнес у друзей и родственников, и многим рисковали в этих поездках. Всякие случаи бывали, дело рисковое. С одной стороны, польские власти не упускали случая поживиться на наших бедах – таможенники, полицаи. С другой стороны – бандюганы наши чувствовали себя там как дома – их полиция особо не беспокоила. Просто по рядам, бывало, ходили и дыжму отжимали с перепуганных соотечественников.
Но все это неинтересно. Там такие кадры встречались, каких дома и не встретишь. Или встретишь, но не узнаешь.
Вот Игорь, например, наш земляк. Он и дома профессию смешную имел – инженер по технике безопасности. Ну и выпить был любитель. Короче, поторговали они, с кем он там торговал, не знаю, что было распродали, ну и бухали в своей компании, там где остановились – в какой- то общаге на втором этаже, праздновали успешную распродажу. Хотя Игорь мог каждый день праздники придумывать. Компания, видать, подобралась веселая, потому, что напились до чертей. И стали показывать друг другу чудеса акробатики – а Игорь любитель был повыпендриваться и языком почесать, и умел это делать, за словом в карман не лез. Из него бы комсомольский работник хороший получился – в этом деле хорошо рассказывать анекдоты – первое дело. А у Игоря этих анекдотов всегда с собой три короба. Ну и в акробатике, видимо, хотел застолбить за собой лидерство. Какой-то номер он показывал на балконе, а номер , видать, был не простой, учитывая последнюю степень опьянения акробата, и он свалился с балкона.
И, что самое интересное, отряд не заметил потери бойца – до того все поупивались. Со второго этажа, заметьте, свалился. Понятно, что если бы он был трезвым, то поломал бы себе чего-нибудь обязательно. Но трезвым Игорь не привык выпадать с балконов, а в том состоянии, в котором он был, он ничего себе не поломал, а только временно отшиб память. Он поднялся с клумбы, и не мог вспомнить, что он здесь делает, и куда идти. Игорь, конечно, расстроился не сильно, благодаря выпитому алкоголю, но холодно было – ранняя весна. Ну и пошел он по улице, куда глаза глядели – по дороге, думает, сориентируюсь. А как тут ориентироваться – район не узнает, на улице вечер, темно, прохожие от него шарахаются, спросить не у кого. Да и что спрашивать – память то отшибло. Зашел погреться в продовольственный магазинчик – замерз страшенно. И хмель в таких обстоятельствах, оказывается, быстро из головы улетучивается, трезветь начал. В магазине всего две покупательницы было, и те быстро вышли, как его увидели. А продавщица куда- то названивать стала, и Игорь небезосновательно заподозрил, что она звонит в полицию, потому, что за порядочного покупателя принять его нельзя – из одежды на нем были только трусы, носки, майка и часы. Без обуви. Тут как не прикидывайся покупателем, ничего не выйдет, разоблачит даже самая неопытная продавщица. Потому, что карманов у него нету, а значит и денег нет. На остатке куража Игорь раскланялся, попрощался на чистейшем польском, и с достоинством вышел. И побежал дальше. Бег – это тоже своего рода маскировка, могут принять за спортсмена. Он уже понял, что надо искать вокзал, поскольку адрес общаги с балконом не помнил, а на вокзале всегда можно найти наших, а в полицию попадать он не хотел. Бег, конечно, согревает, но и устаешь быстро, а тормозить – значит замерзать.
Поэтому заскочил еще в один магазин, готовой одежды. С кирпичным выражением лица быстро прошел мимо охранника, не забыв поздороваться, и пока тот соображал, что это было, проскочил в торговый зал, заприметил примерочную, и заскочил туда, по дороге прихватив какой- то пиджак на плечиках. В магазине было довольно тепло, грелся минут пятнадцать в пиджаке. Охранник, видимо, так и не сообразил, что это было. В кабинку пару раз заглядывали покупатели и даже продавщица, но в пиджаке Игорь смотрелся в примерочной естественно. Отогревшись и отдохнув, Игорь вышел, не забыв попрощаться с еще раз охреневшим охранником, побежал дальше. Он уже ориентировался в городе, и видел, что до вокзала осталась одна перебежка. Но эта перебежка проходила через центр города, поэтому она была самой трудной. Приходилось останавливаться на светофорах, прохожих было море, но Игорь успел заметить, что несмотря на это, именно здесь на него внимание обращают меньше.
Забежав в вокзал, в первую очередь он без промедлений направился в туалет. Надо было отлить – мочевой пузырь с трудом выдерживал напряжение. Дальше, во что бы то ни стало, надо было отыскать какую-нибудь группу наших челночников, пока его не отыскала полиция. И Игорь решительно двинул в сторону зала ожиданий. Но полиция ему попалась раньше, чем наши спасительные челночники. Вернее попался он полиции – двое полицейских уже искали его. Все- таки на Варшавском вокзале, видимо, не часто разгуливали пассажиры в трусах, да еще и в такую холодную погоду. Тем не менее Игорь не запаниковал, а отнесся к этому философски, как к непредвиденной возможности согреться и отдохнуть. Он с достоинством продифилировал в компании вокзальных полицаев в их небольшую контору на третьем этаже, и первым делом попросил у своих провожатых закурить, и что-нибудь теплое, хотя у них в конторе было достаточно тепло. Но Игорь успел так промерзнуть, что никак не мог согреться. Он получил на плечи солдатское одеяло, а закурить не дали.
Полицаи с нескрываемым удивлением изучали своего клиента. Преступники без документов им на вокзале попадались, но без одежды и обуви – нет. Начали допрашивать без протокола – спешили удовлетворить свое любопытство. Игорь уже неплохо владел польским языком, ничего не скрывал, только немного переиначил историю выпадения с балкона. Имя, фамилия, анкетные данные – зачем скрывать. Наоборот, он отвечал на вопросы излишне подробно, не забыл сообщить, что окончил школу без троек. И в институте учился без троек.. Оживленно описал свою семью и пригласил полицаев в гости покупаться на Черном море. Обещал наловить им раков. А сегодня он подвергся нападению преступников, получил по голове чем- то тяжелым, был ограблен и раздет почему-то, и потерял частично память. Не может вспомнить свой последний адрес, что было чистейшей правдой. Но он его обязательно найдет, потому, что уже вспомнил внешний вид дома и балкона. И может вспомнить обратную дорогу. В общем, ему удалось расположить к себе полицейских, и хотя они по профессиональной привычке до конца ему не верили, но закурить в конце концов дали. Игорь курил, закутавшись в одеяло, и по своему природному оптимизму уже считал, что жизнь налаживается.
А полицейские вышли посовещаться. Конечно, говорили они, он врет. А с другой стороны, попробуй это доказать. Преступления за ним не числится, только административное нарушение. Начнется процедура установления личности, надо писать протоколы, объяснительные. А главное он не поляк и не гражданин Польши. А насчет иностранцев, этой саранчи, заполонившей польскую землю, есть негласные инструкции вмешиваться только при явных признаках преступления. Пусть сами между собой разбираютя.
Решили таки, как и просил клиент, сплавить его нашим челночникам – тем, которых найдут на вокзале. Они всегда есть на вокзале. Одолжили у уборщиков, чья коптерка была рядом, какой-то древний плащ, висевший почему-то не первый год на вешалке, и обрядили в него своего клиента. Получился неплохой персонаж из Чаплиновского фильма, особенно плащ с голыми ногами живописно контрастировал почему-то с молодцеватой капитанской бородкой Игоря.
Долго искать земляков не пришлось – подошли к расположившейся в зале ожидания группе из 15 – 20 человек, обложенной со всех сторон баулами, сумками и мешками, и не ошиблись. Это были вновь прибывшие челноки, остановившиеся передохнуть и спланировать дальнейшие действия по своей коммерции. Женщин почему-то было больше , чем мужчин, хотя обычно бывает наоборот. При приближении полицейских наши засуетились, видимо не ожидая от этой встречи ничего хорошего. Когда полицейские объяснили им суть вопроса, представив Игоря, как «неудалэшо проше пана» или что то вроде этого – наши переспрашивать не стали – они поняли, что я попал в дерьмо, и их просят поучаствовать в моем спасении. По крайней мере к ним притензий нет, и это уже обрадовало земляков Игоря, который церемонно пожал на прощание полицейским руки, и отпустил их, как старший по званию, к взаимному удовлетворению сторон. Те развернулись и ушли, один из них даже отдал Игорю честь. Игорь сел на скамейку, и первым делом попросил чаю, вызвав в новой компании веселую суету – кто-то достал термос, кто-то заготвленные из дому бутерброды.
Сделав несколько глотков чая и разжевывая бутерброд, Игорь неотлагательно начал рассказывать свою историю, опасаясь, чтобы к нему не пропал интерес. Поскольку рассказывал эту историю он второй раз за этот вечер, его рассказ стал еще живописней и увлекательней, переливаясь новыми неожиданными подробностями. Оказывается, он привез на продажу банку красной ртути и партию часов. Часы для конспирации, что бы отвести глаза от ртути. Но его выследили конкуренты, и отловили, когда он нес сдавать товар заказчику. Он от них убегал. Но они предусмотрительно расставили ему засаду, и он попался. Товар забрали, а раздели, видимо, что бы он их не преследовал. И надавали ему по голове, и теперь голова болит, и поэтому надо выпить. Нашлась у кого-то недопитая бутылка водки, ему налили, он выпил две стопки, и сказал, что уходит в завязку на год. Кто-то не пожалел ему свои запасные штаны, появились на свет спортивная куртка и шарф. Сложности были с головным убором, лишнего вообще не нашлось, и с обувью. Из-за безвыходности ситуации пришлось довольствоваться женскими тапочками, благо нашлась добрая женщина с большим размером ноги.
Выпитая водка ударила Игорю в голову, и у него развязался язык. В прибывшей группе челночников почему-то преобладали женщины среднего возраста, и его страшные рассказы были адресованы прежде всего им. Он рассказывал им, как администрация рынка высматривает самых жирных клиентов, с хорошим выторгом, и наводит на них русских бандитов, а те отстегивают им проценты с выручки, и подкреплял это конкретными примерами из базарной жизни. Полицаи, по его словам, были также в связке с бандюганами, и работали с ними на один карман. Он сам видел, как бандиты отстегивали полицаям, а полицейские давали бандитам наводки. Игорь даже не заметил поначалу, какое впечатление его рассказ произвел на некоторых из присутствующих женщин. Лица самых впечатлительных из них повытягивались и приобрели выражение приговоренных к казни, они настороженно переглядывались, в то время как Игорь просто фантазировал по пьяной привычке. В конце концов он заторопился, и попросил денег на трамвай. Ему сбросились по чуть-чуть, и он, пообещав вернуть все одолженные вещи и деньги в кратчайший срок, и сердечно всех поблагодарив, собрался было уходить, но его задержали две перепуганные подруги, и стали упрашивать перекупить у них по дешевке – по себестоимости, то есть за те же деньги, за которые они сами его приобрели, их товар вместе с сумками. Они торговать уже не хотят, боятся. Зачем, мол, это надо, дома дети ждут. Игорь не ожидал такого разворота событий, ведь он не собирался никого запугивать. И ему пришлось всеми возможными словами разубеждать женщин в том, что он сам только что наврал.
– Не надо ничего бояться, вы посмотрите сколько народа наших едет, и не боятся. Это все, что я говорил, не здесь, это западнее, а здесь столица, здесь пшеки порядок держат. Это в ту сторону, на запад, там – да, там можно нарваться. Вроцлвав, Щецин. А здесь будьте спокойны, все будет в норме, тем более, что вы женщины. Они на женщин не быкуют, бандосы.
Ему удалось их как- то успокоить, и он, еще раз попрощавшись, отправился на поиски потерянного рая. Там было все его имущество, документы и деньги. Надо было найти свое пристанище, во что бы это ни стало. Он отправился по обратному маршруту, часть пути он даже проехал на попутном запозднившемся автобусе. В голове прояснилось, он уже достаточно легко ориентировался в кварталах, и скоро, на каком-то собачьем чутье, оказался около дома, из которого выпал несколько часов назад.
Трое его друзей, коллег по челночному бизнесу и собутыльников, мирно спали, вздрагивая от пьяных снов. Им снились клетчатые сумки, наполненные доверху долларами. И надо было, что бы никто об этом не пронюхал. Поэтому они одалживали друг у друга мелочь на сигареты.
Утром только его друг детства Вовка, с которым они не так давно начинали челночить, во время совместног завтрака спросил у Игоря:
– Слушай, Игореша, а куда ты вчера делся? Ты, кажется, куда-то уходил?
– Я? Куда уходил? Я же здесь ничего не знаю.
– Да? – недоверчиво переспросил Вовка.
– Конечно. Я спать лег пораньше.
Вовка недоверчиво смотрел на Игоря. Но поскольку у него самого в мозгах была путаница, решил не углубляться в расспросы. Началось планирование возвращения домой. Какой дорогой лучше ехать, через какую таможню, что да как. Дома ждут жены и дети, надо им купить какие- то подарки. Начали вспоминать, кто и что заказывал.
– А если не ехать домой пока? – спросил Игорь.
Никто даже не ответил, такой нелепой выглядела эта фраза.
– Поторговать еще, – продолжил Игорь – Наторговать так, что бы не стыдно было возвращаться. Что бы ваши жены полюбили вас по- настоящему!
– Меня и так любит. Может быть. Я так скажу, им сколько денег не принеси, все равно для них ты лучше не станешь. А может и хуже будет. – глубокомысленно сказал Вовка. Он был философом от природы.
– А чем торговать, собственно говоря? За товаром все равно надо ехать на родину. – Сказал на этот раз Владимир Иванович, до этого молчавший, который считался самым рассудительным в компании. Он был не намного старше остальных, а величали его по отчеству для того, что бы не путать с Вовкой.
– Не обязательно ехать.- сказал Игорь. – Товара и здесь полно. Ехать, скупаться, возвращаться – это терять недели. Я знаю, где можно брать товар, не отходя от кассы. – И он удивил своих товарищей рассказом о своих вчерашних приключениях. Когда же он дошел до того места, как женщины предлагали ему купить у них товар по дешевке, они ничего не поняли, пока Игорь им не объяснил.
– Надо ехать туда, где много вновь заехавших наших, под границу, или на вокзалы. Под видом обычного челнока я приклеиваюсь к какой нибудь вновь заехавшей компании наших коллег, и рассказываю им страшилки, от которых они начинают мелко дрожать, и упрашивают меня купить у них товар по дешевке. Я, как добрый, и к тому же гуманный человек, иду навстречу пожеланиям трудящихся, и все у них скупаю. Кто-то один мне в помощь. Двое постоянно торгуют, и по мере надобности подыскивают помощников, что бы помогали торговать, за малую долю. Такой план.
Все, конечно , были уже настроены ехать домой, поэтому заминка была, были и неуверенные – «надо все обдумать», – но в результате решили попробовать сегодня же вечером на вокзале – там похожую на вчерашнюю компанию вновь прибывших коммерсантов, вчерашних комсомольцев и даже партийных, найти было возможно.
– Кстати, о партийных наших коллегах – среди челночников был замечен второй секретарь райкома партии Ивановского района. Посыпалась партийная дисциплина! – сказал Владимир Иванович, который сам был парторгом цеха завода, на котором он до недавнего времени работал.
Жигули оставили за три квартала от вокзала, на разрешенной стоянке, и всей командой направились на вокзал. Через минут сорок должен был прийти Киевский поезд. Решили встречать прямо на перроне, и высматривать группы, где есть женщины. Почему-то на мужиков не очень рассчитывали, хотя и не исключали. Но это была первая охота, поэтому Игорь отдавал приоритет слабому полу. На то он и называется слабым, что бы с него что-то взять. Да и вообще, не женское это дело по заграницам шастать, мужей и детей обрекать на сухомятку. И мужу в дороге изменить недолго.
Медленно подошел Киевский поезд, чихнул, лязгнул, начали открывать двери и откидывать платформы. Народ выходил из вагонов разный: были и поляки среди них, но немного, встречались бизнесмены с портфельчиками, еще бог знает кто, но в подавляющей массе были челночники. С кем-то перепутать их было невозможно.
Стали следовать за хлынувшим в сторону зала ожидания пассажирским потоком, всматриваясь в приехавших и стараясь что- то понять. Но на ходу это сделать было трудно. В итоге пришли в зал ожидания, где от пассажирского потока, целеустремленно движущегося на выход, стали отделяться небольшие группки клеткосумчатых челночников, и стали оседать в зале ожидания. Игорь решил, что это и есть естественный отбор клиентов – опытные пошли на выход, и пусть себе шагают, а новичкам надо пошушукаться.
Быстро определил для себя самую подходящую жертву – группа была не самая большая, но в большинстве своем женская. Подошли к ней с Вовкой, у каждого в руках по две сумки, наполненных бумагой. По дороге за бумагой специально заезжали на рынок – тяжести таскать никому не хотелось, а легкая бумага – в самый раз. Расположившись рядом с клиентами взяли в руки по пирожку и бытылке с водой, стали громко разговаривать. Игорь громко рассказывал Вовке технику безопасности торгового дела:
– Ты, главное, по сторонам секи внимательно, когда торгуешь. Увидел бандоса – быстро самое ценное забрал с прилавка, а еще лучше – все под прилавок, если успеешь. И сам делаешь вид, что у тебя дела под прилавком. И запомни – в глаза бандюкам не смотри. Если уже попал, то смотри куда- то мимо, на горизонт. Или наоборот, делай вид, что считаешь или записываешь что-то – короче – глаза вниз. И не спеши отдавать им все, что они требуют. Лучше по голове пару раз получить, чем все отдать, и вернуться домой ни с чем. Им тоже мокруха не нужна, они же не дураки. Я не спорю, они могут тебя отследить, но совсем необязательно у них дойдут до тебя руки… Игорь видел, что разговоры между собой среди начинающих коммерсантов уже прекратились, и вся компания навострила уши в его сторону. – Конечно, они могут выследить, когда ты будешь уходить, но я тебя научу уходить правильно. Главное не суетись, спокойно. Полицаев не бойся, они тебе ничего не сделают. Они с бандюками на один карман работают. Полицаи их информацией снабжают, а те им отстегивают. И всем хорошо, только нам не очень, мы как на витрине. Но запомни главное – из любой ситуации есть выход. Не паникуй никогда. Вот у меня в прошлом году был случай, я тебе расскажу…
– Слушай, Игорь ,- перебил его Вовка, – Я вот что подумал… У меня дочка захворала, когда я уезжал. Что-то я беспокоиться стал, даже ночью снилась… Вернуться хочу. Забери мой товар, ты же на машине. А отдам я тебе его – за то, за что купил. А? – Вовка смотрел на него просительно.
– Да ты что!? Возвращаться – плохая примета! Не бзди, все нормально будет, прорвемся! Уши только надо востро держать, а так, что, ты хуже других? Прорвешься! Не ты первый, не ты последний! У меня есть газовый баллончик, будешь у меня его брать иногда, а потом и тебе купим…
– Я тебя прошу, у меня дочка заболела…
Игорь сделал вид, что задумался. Вовка смотрел на него умоляюще, группа челночников напряженно ждала решение Игоря.
– Смотри, как хочешь, – с сожалением сказал Игорь, и спросил после паузы: – Сколько ты заплатил за весь товар? У тебя ведь там платки?
– Да, да! Классный товар, ты же сам мне их советовал.
– Хорошо. Жаль, что ты передумал.
Игорь полез в карман за бумажником, искоса поглядывая на группу подопытных клиентов. Те вели себя по разному. Были и полностью индифирентные лица, выражающие только то, что услышанное их не касается. Двое мужиков криво улыбались, видимо подозревая разводилово. Но несколько женщин приблизились к Игорю, видимо желая завязать разговор. После взаиморасчета Игорь на публику попросил Вовку не уходить, что бы тот помог дотащить сумки до машины. Как только он освободился, к нему обратилась одна из топтавшихся около него женщин, брюнетка лет сорока, в сиреневом платке:
– Скажите, мужчина, а может быть вы и у меня товар заберете? Мне тоже надо срочно вернуться домой, дело неотложное появилось, долго рассказывать. У меня мыло хорошее, и зубные щетки. Говорят, это все хорошо продается, мой двоюродный брат продавал.
– Ну, я вообще-то не скупщик какой-нибудь. Но так, что бы выручить… У вас две сумки? И сколько они стоят? Шестьдеся долларовСто десять долларов? Ну, за восемьдесят возьму, но больше – нет. Хорошо, пусть будет по-вашему, восемьдесят пять. – Надо сказать, что в те времена доллар стоил намного дороже, чем сейчас.
Еще у двух коммерсанток не выдержали нервы, и они с облегчением сдали по дешевке все свои сокровища, добываемые у себя дома с трудом и нервами, начинающему аферисту Игорю. Когда группа рассосалась, подошли остальные члены возникшего на ровном месте сообщества, не криминального, конечно, но и не вполне честного. Но, как не крути – не придерешься – законопослушного. Вся афера строилась на добровольных началах, и как было написано в известном всему СССР романе – «Согласие есть продукт обоюдного непротивления сторон». Начало было положено, и оно, это начало, обнадеживало, и даже где-то окрыляло.
Итак, сложившаяся спонтанно из разрозненных коммерсантов группа, принявшая в себя все основные признаки звериного оскала капитализма, заработала. Поезда прибывали ежедневно по несколько рейсов из различных городов необъятного СНГ, как до обидного пошло стал называться Союз Советских Социалистических Республик, при упоминании имени которого трепетал, не так давно, весь буржуйский мир. Работала группа долго и довольно успешно – они, по аналогии с волками, санитарами леса, стали санитарами вокзалов и таможенных переходов – там у них тоже были экспериментальные вылазки, которые имели как свои плюсы, так и минусы в сравнении с вокзальным бизнесом.
Можно, конечно, и подробнее описать рутинную работу наших аферистов, там были и довольно интересные приключения, но этот рассказ надо заканчивать. Может быть к героям этого повествования мы еще вернемся, а пока надо закруглить рассказ о наших приключениях с моими горе – бизнесменами, втянувшими и меня в эту невеселую историю шатания по Варшавским базарам с коробками, наполненными посудой в обеих руках. Достаточно сказать, что сбывали мы этот товар около двух месяцев. Началась эта эпопея зимой, а закончилась солнечной весной. Моя загорелая на весеннем солнце и похудевшая физиономия уже странно контрастировала с меховым воротником моей овечьей дубленки. Да и вообще, весь мой облик выглядел странно, среди по-весеннему одетых варшавян, как и облик моих подельников. Но мы не стеснялись, заграница – это что-то вроде другой планеты, и мы привыкли к тому, что на нас смотрят, как на инопланетян. В общем, с горем пополам распродались, и стали собираться домой. А как мы домой ехали, с Мерседесом на веревке, вы уже в курсе, я рассказывал.
Есть еще, что рассказать, но надо, что бы для этого был подходящий случай.