Я, кстати, первый раз пересекал границу. Многие уже поездили туда-сюда, а я – первый раз. Немного раньше, при развитом социализме, это было всем интересно. То есть, все хотели посмотреть как там, но мало кого выпускали. Надо было заслужить хорошим поведением и преданностью к своей стране… Или не так, но, короче, надо было быть своим в доску. Хотя, как по мне, чужих у нас и не было, и в основном, если кого-то не выпускали, то это зря. За редкими исключениями, все были своими. А те, которые не свои, те да, те могли дать деру. Могли и с парохода спрыгнуть около чужой страны, и просто попросить политического убежища. А капиталистам что, они и рады, давали, конечно. В общем, сейчас это уже не так интересно, потому, что можно ездить всем.
Но речь сейчас не об этом, а о наших заграничных приключениях. Переехали границу под вечер, стемнело быстро, километров сто прокатили по темноте, и решили искать ночлег. Подъехали к одной гостинице, по ихнему хостелу, узнали цены, и мои бизнесмены скисли – дорого. Пашка и говорит, так, с бодрецой:
– Сколько там до утра осталось, за что платить? Найдем тихое место, и переночуем в машине нормально, зато по утряне сорвемся пораньше.
Я не стал говорить, что мы уже три ночи сидя в машине ночевали, потому, что платят они, а не я. Место для стоянки нашли недалеко от заправки, немного углубившись в поле. Потом я понял, что это неправильно. Надо останавливаться поближе к толпе, что бы было побольше свидетелей, если тебя будут резать. Сразу скажу, что нас, конечно, не резали, но от этих сволочей ждать всего можно было. Я имею в виду бандюков, которыми кишела тогда Польша, а так же и весь бывший Союз.
В общем, чай вскипятили, а остальное всухомятку – это такой ужин. От сидячего сна болели кости. На ранней зорьке нас разбудили бандюганы, и, как водится, потребовали плату за проезд. Они были на какой- то иномарке, четверо, самому старшему на вид не больше тридцати лет. Один, вежливый интеллигент, делал нам предъяву, или, как тогда говорили, обилечивал, двое стояли в сторонке и держали руки в карманах, а один изображал из себя припадочного – бегал вокруг нас с перекошенным от злости лицом и, выкрикивал всякие угрозы, беспрестанно матерясь. Уже не помню, сколько мы им заплатили за проезд, но они уехали не просто так, а выписали нам пропуск на дальнейшую дорогу на куске картонки, оторванной от упаковки товара у нас в кузове – для других бандитов, типа, и заодно прихватили с собой несколько упаковок товара, даже не поглядев, что внутри пакетов. За эти деньги в гостинице можно было переночевать не один раз, и не наживать в кабине болезни позвоночника.
Хмуро доехали до Варшавы. Переночевали, наконец , лежа, как и положено людям, в хостеле – это такая гостиница, для тех, кто без претензий, очень эконом-класс. В комнате пять двухэтажных коек, все удобства в коридоре. В основном все наши, из бывшего Союза. Были из Украины, были из Москвы, были даже два узбека из Самарканда. Если так, то мы в этой компании не самые тупые – наши соседи ехали еще дальше. Особенно узбеки – до них 5000 км., вы же помните, Эдик рассказывал. Кстати, когда наши соседи узнали, что мы перетащили через границу целую машину товара, они прозвали нас «мафиози», и с этим прозвищем мы и жили в Польше. Если это можно назвать жизнью. Москвичи были среди нас самые опытные челноки, у них уже была узкая специализация, они торговали часами, и у них были постоянные заказчики в Варшаве, которым они сливали свой товар. Но и с прилавка они тоже торговали. У узбеков товар был разношерстный, видно они, как и мы, тоже были новичками. Их, кстати говоря, когда они раздухарятся, , или просто выпьют, закидывало на политические темы разговаривать. Все эти разговоры сводились к тому, что у них в Узбекистане сейчас, после разделения, наступит райская жизнь. Потому, что при СССР они всех кормили, а теперь наоборот, они будут со всех качать дыжму. Типа, все на коленях будут у них просить покушать. Ну, видно так им там по ушам ездили. Да и нам тоже, и везде также. Ура, свобода! Только что мы на польских базарах делаем, такие богатые и перспективные? Прямо затрудняюсь ответить.
На следующий день мы поехали по адресу на встречу с заказчиками. Это за Варшавой, в каком-то пригородном поселке. Оказалось, что это были бывшие наши, муж и жена, которые успели два года назад заякориться в Польше. Да, у них было что-то зарегистрировано типа нашего ЧП, да у них была своя печать, но больше, по-моему, ничего не было. Жили они на квартире, передвигались на очень подержанной легковушке, а весь их бизнесовый замысел состоял в том, что бы слить весь привезенный нами товар какому- то знакомому польскому торгашу, владельцу нескольких магазинчиков. И, вроде бы, они с ним предварительно договорились, и он нас ждет. Ну, хорошо, поехали по адресу, это недалеко.
День был солнечный, настроение заметно улучшилось, глазели на польскую житуху, было , что посмотреть жителям страны рухнувшего социализма. Они, правда, тоже такая же страна, но у них социализм рухнул лет на десять раньше, и на развалинах они уже успели кое-что построить. Особенно частное жилье и магазины, кафешки всякие – у нас в то время еще такой конкуренции в этих делах не было.
Короче, приехали на место, заехали в какой- то двор, зашли в стеклянную дверь небогатого офиса. Собственно, весь офис – коридорчик, и кабинет. Наш оптовик, слава богу, оказался на месте. Я, кстати, прикинул взглядом двор сразу, смотрел где склад, как подъехать на разгрузку, но так и не определился. Может вообще в другом месте? Заходить в контору я не стал – только глянул на пана, и честно, он мне сразу не понравился. Даже не знаю, чем. Сидит себе старый очкарик в жилетке, смотрит в бумаги на столе. Люди к нему через пол Европы ехали, а он в бумаги смотрит. Явно, не наш человек.
Помню, когда они к нам ездили скупаться в начале девяностых, я с ними пересекался не раз. Шастали по базарам, предлагали людям кроссовки по за углами – тогда еще свободной торговли не было, надо было прятаться от властей, ну и затоваривались у нас, тащили все в Польшу. Особенно телевизоры, бытовую технику тащили, да и все остальное – у них тогда вообще пусто было. А к моей снохе родственники из Польши приезжали, она им помогала в их коммерции, да и мой брат тоже помогал, чем мог. Их встречали, как приличных родственников – типа ах-ах, польская родня, ах Весек, ах Сусаночка… Приезжали раз пятнадцать, челночили, жили у брата по-родственному. Им помогали всем, чем могли, даже меня подряжали подвозить их неподъемную поклажу. А столы накрывали, как только у нас умеют. Ну, вы сами знаете. Они, кстати, с этого челночества дома себе под Варшавой построили, по 2-3 этажа.
А потом пошла обратная волна. Союз развалился, и уже мои родственники стали бегать по магазинам, искать концы на товарных базах, словом – затоваривались и тащили то, что сумели достать, в Польшу. Останавливались у тех же родственников, и занимались тем же, чем они раньше – то есть торговали на польских базарках тем, что привезли. Разница только в том, что менты ихние нас не гоняли, социализм уже давно закончился. И я как- то один раз приклеился к своему брату – дай, думаю, и я попробую разок подзаработать, не сильно напрягаясь. Брат подсказал, чем затоварится, ну и поехали с ним, в предместье Варшавы. До самой Варшавы рукой подать. Остановились у этой самой родни жены брата, которая в 80-е от нас не вылазила, ну я и приготовился ощутить на себе ответное гостеприимство. Я приготовился, но принимающая сторона не очень приготовилась. То есть, нельзя сказать, что они совсем не были готовы оказать нам ласковый прием. Они достали из своего бара какие-то недопитые бутылочки с ликерчиком и коньячком, какие-то печенюшки в казенной упаковке, и сделали несколько бутербродов с копченой колбасой. И все. Разместили нас в каком-то подсобном помещении своего швейного цеха, который находился у них во дворе. Правда там нам было нормально, хоть на мозги некому капать. А еще мы попали на день рождения чей- то, кого-то из их семьи. Я бы про этот праздник и не вспомнил, если бы он меня не шокировал своей нахальной скромностью. Основным блюдом был какой-то салат, который мне попробовать так и не удалось. Блюдо с этим салатом пустили по кругу, каждый себе накладывал в тарелку и передавал дальше, но до меня это блюдо не дошло, потому, что все выгребли до меня, мне оставалось только облизнуться. Никто на это и внимания не обратил. А больше там и кушать нечего было. Ну, селедочка там, и, может быть еще что-то. Горчица была, непонятно для чего. Я привык, что горчица идет для холодца, но никакого холодца не было и в помине. Но зато хозяйка, как бы в шутку, загибала пальцы и считала, сколько раз они ездили к нам челночить, и сколько раз моя родня к ним. Выходило, что уже сравнялись. Мой брат намек понял. Я только добавлю, что когда они ночевали у моей родни, им никто пальцы не загибал, я своих знаю. И принимали их в двухкомнатной квартире. Можно сказать, они у наших на голове сидели. Я еще подумал, что если бы наши люди не были такими простыми, доброжелательными и гостеприимными, то может быть запад и не сел бы нам на шею. А так – сел.
Мои крутые бизнесмены вышли из конторы, как в воду опущенные. Этот поляк забирать товар отказался – передумал. Обстоятельства переменились. Он затоварился каким-то хламом по случаю, и у него закончились деньги. А почему не предупредил? Пашка постоял около меня, потом понял , что дипломатическая часть окончена, и пошел назад, что бы дать польскому партнеру по морде. Мы его догнали и задержали. Я Пашку знаю давно, и не думаю, что он на это способен, вернее знаю, что не способен, но на всякий случай мы его придержали, как будто верили, что он псих.
– А как же договор? – Подливал я масло в огонь, – а юридическая ответственность? А разве так можно? Санкции в договоре должны же быть? Что там с польским правосудием, у них тут демокоратия или что? – Меня ситуация, конечно, очень беспокоила, потому, что я понимал, что хорошо это не кончится, но и хотелось сорвать злость на Пашке, который втянул меня в эту историю. Правда, зверствовал я не долго, надо было пожалеть Пашку. И надо было решать, что делать дальше. Но мои бизнесмены отмалчивались, видно при мне не хотели это обсуждать. Когда приехали и припарковались, я пошел в общагу, а они куда- то ушли, видно совещаться. Я успел попить чай и подремать пару часов, когда мои работодатели вернулись, и объявили, что в связи с сложившимися обстоятельствами непреодолимой силы (форс-мажор) мы остаемся в Польше, пока не реализуем весь товар.
– Понятно, сказал я, флаг вам в руки, только как я буду добираться домой? Надо ехать на вокзал за билетом.
– Ты что, нас хочешь бросить?
– А я что, обещал на вас жениться?
– Но мы же договаривались.
– Паша, прекрати, вмешался Игорь. Мы же уже все обсудили. – И обратился уже ко мне – Если ты останешься, то мы берем тебя в долю. Прибыль поделим на троих.
Они обрисовали мне, на какую прибыль они рассчитывают, я подумал, и согласился. Помогу, все-таки Пашка – мой сосед, да и, может быть, хорошо заработаю. Все равно уже здесь. На работе, если , что, дядя Костя подстрахует, сядет за руль, его долго упрашивать не надо. В общем, втянули меня в свою авантюру. Подписался я на это, теперь винить могу только себя.