Такая наша шоферская доля – без приключений поездок не бывает. Мы сами их не ищем, по крайней мере – я не ищу, но они меня находят регулярно. Вот, гололед, например – чем не тема? Выехать на гололед – уже приключение. Бывает так скользко, что можно поставить машину на тормоза и легко толкать ее одной рукой, она будет скользить без всякого сопротивления. Я по такому гололеду ехал на своем жигуле с женой от тещи. Задуло меня ветром в кювет, пришлось искать трактор, чтобы нас вытащили.
А еще был случай. Выехали с Пашкой на том же Москвиче в Одессу. Нормально выехали, температура была где-то плюс три градуса, дорога хорошая, едем, болтаем между собой про цены на машины. Километров сорок проехали – перед нами такой же Москвич, только красный, поворот показывает и притормаживает. Ну и я, соответственно, на тормоз жму. Жму, а машина не тормозит. Потом оказалось, что мы на гололед выскочили. Расстояние между нами сокращается так быстро, что и сообразить ничего не успел, пока его в задницу не жахнул. Хорошо так припечатал, его аж провернуло по оси. Из машины вышел обескураженный мужичок, по виду сельский интеллигент, осмотрел свою тачку, и договорились мы с ним, что мы ему машину отремонтируем.
– Это вам повезло, хлопцы, что ланжероны мне не погнули, а если бы погнули ланжероны, покупали бы мне новую машину.
И это было бы справедливо – если ланжероны после ремонта – колеса уже не отцентруешь, резины не напасешься, будет ее съедать асфальт. В общем, повезло. Не повезло, конечно, но хоть в чем-то повезло. И на том спасибо. И спасибо, что мужик попался спокойный, даже ГАИшников не вызвал.
Притащили машину на галстуке к себе, осмотрели ее сами, и обнаружили, что один ланжерон согнут, а второй вообще поломан. Куда этот мужик смотрел – не понятно. Денег на ремонтников не было, решили делать сами. Нашли на металлоломе остатки Москвича, срезали с него ланжероны, и приварили их к нашему пациенту. Подчистили швы, покрасили черной краской, испачкали землей – не прикопаешься. Постучали молотками, прошпаклевали, почухали наждачкой, покрасили аэрографом. Что бы не тратиться на автомобильную краску, да и где ее искать, покрасили масляной. У меня она была, я когда- то в художке учился, поэтому и цвет сумел замешать один к одному. В общем, получилась лялечка. Наш клиент принял работу без замечаний. Не знаю, как часто он после этого менял резину, но на новый автомобиль у нас точно денег не было, ждать бы ему пришлось долго. И вообще, кто знал про этот гололед?
Вот у меня один знакомый, тоже водила, в детстве упал с крыши и сломал голень левой ноги. Потом, уже он был в армии, машина сорвалась с домкрата и поломала ему ту же голень. Третий раз он на мотоцикле залетел, и еще раз поломал ту же голень. Кто-то скажет, что это случайность, а я думаю, что это судьба.
Я это к тому, что кому суждено утонуть, тот не сгорит на пожаре. Это я про гололед хочу продолжить. На эту тему у меня был еще один случай, покруче предыдущих.
Подрядил меня мой старый приятель, Вовка Криворукий, съездить с ним на пару в Харьков. Криворукий – это не погоняло, а такая фамилия. На самом деле, руки у него растут правильно. Туда отвезти вино, а на обратную дорогу обувью подгрузиться, там у него родственник на обувной фабрике. В то время все что-то покупали и продавали, чтобы держаться на плаву. Мы заехали сначала в Запорожье, а потом направились в Харьков. И вот едем, я как раз был за рулем, а Вовка рядом сидит, и доедает еще домашний бутерброд. Моросит мелкий дождик, асфальт блестит, как антрацит, магнитофон издает мужественные мелодии группы «Любе», мы оба на ней торчим, а Вовка про них говорит – «музыка с яйцами». И вдруг я с ужасом чувствую, что машина теряет управление. Забыл сказать, что на улице сентябрь, про гололед и речи быть не могло. Но Вовкин Жигуль, как в замедленной съемке, стал проворачиваться вокруг своей оси, по этой же траектории его стал догонять прицеп, пока не столкнуся с машиной, и он, этот железный кузов на двух колесах, оторвался от машины и вылетел в кювет. А машина заняла поперечное положение – частично на обочине, а частично на дороге. Я смотрел на дело своих рук, тихо матерился, и ничего не мог понять. Скорость была небольшая, дорога прямая… Но самого интересного я еще не видел, это мне показал Вовка:
– Ты не в ту сторону смотришь, обернись назад.
Я обернулся, и заматерился громче и выразительнее. На противоположной обочине, в метрах пятидесяти от нас лежал на спине КАМАЗ, колеса у него еще крутились. Как потом выяснилось, когда нас понесло, и нашу машину вынесло на противоположную полосу, навстречу нам двигался этот КАМАЗ, и водитель, чтобы нас не затоптать, вывернул на левую полосу, и сам потерял управление из-за скользкой дороги. Кстати , дорожного знака «скользкая дорога» мы не встретили – его просто не было. Мы побежали к перевернутой машине.. Из кабины, озабоченно озираясь, вылез водила. Он бегло осмотрел себя, покрутил руками-ногами, и убедившись, что с ним все в порядке, стал быстро озираться, явно что-то отыскивая глазами. Из кабины доносились плаксивые женские стоны. Вытащили девицу лет двадцати, в коротеньком платьице. Хныканье усилилось. Водила ее быстро осмотрел, мы тоже, там было на что посмотреть в любом варианте, а тем более, что ее и без того короткое голубое платье задралось в суматохе, то осматривать ее можно было долго. Убедившись, что с ней все в порядке, водила цыкнул на нее, и она замолчала. А он продолжал что-то искать глазами, и отходил в поисках далеко от машины. Выяснили, что он ищет сбежавшего поросенка, и мы присоединились к поискам. Нашли его под тентом перевернутой машины в стрессовом состоянии – он дрожал. Водила сразу успокоился и повеселел, видимо поросенок для него был важнее разбитой машины.
– Молодец, что не убежал, – обратился он к маленькой свинье – за это я тебя съем с хреном!
Он почухал ушибленную ногу и зашкандыбал к кабине. Выгреб из перевернутого бардачка документы и еще какие-то нужные ему предметы, сложил все это в сумку, и показал нам колоду карт:
– Ментов будем ждать долго, картишки сейчас – самое то. Сейчас будем ждать следующих клиентов, не думайте, что мы самые невезучие.
– Каких клиентов?
– Таких же, как и мы, везунчиков. Нас пока только две машины в кювете, а должно быть хотя бы пять, или восемь. Больше восьми – я не слышал такого. Тут, как дождик мелкий, так и начинаются представления. Я выезжал когда, думал проскочу, дождя еще не было. Мне тут направо недалеко поворачивать, в Андреевку, а по объездной дальше. Ну, я и сократил, получилось быстрее! Ха-ха-ха! – Он явно был не из меланхоликов.
– А машину что, не жалко? – спросил его я.
– Пусть ее хозяин жалеет.
– А кто хозяин?
– Государство. Машина, вообще то, от хозяина, то есть с зоны. А зоны у нас пока еще государственные. А мне давно в отпуск пора, за это время им новую машину пригонят, эта уже совсем сыпаться стала.
– Слушай, так почему же тут так скользко, как на хорошем гололеде? – опять спрашиваю его я.
– Так они дорогу из одного битума сделали, гравий или какой там надо наполнитель положить забыли. Ее уже закрывали, потому, что есть другая, бетонка, за посадкой, метров пятьдесят отсюда, можешь посмотреть. Но есть один серьезный дядя, из области, ему эта нравится. Он по ней к маме ездит. Ну и добился, чтобы ее опять открыли.
С нашей стороны была лесопосадка, поэтому дожидаться ментов решили у нас. Оттолкали жигуль на обочину и сели играть в карты. Дождик продолжал нудно моросить, поэтому решили играть в машине. Пока я осматривал повреждение нашей машины, а там было примято заднее крыло и поломано прицепное устройство, вся компания уже расселась – гости на заднем сиденье, мы на своих местах. Вместо стола Вовка приспособил планшет. Решили играть в секу, эту игру знала даже Тамара, пассажирка нашего камазиста, которого, в свою очередь, звали Юрой. Она и сдавала первый раз. Договорились о размере ставки, которая была мизерной, а играли на купоны – это такая смешная валюта, которая действовала в то время на Украине. Эти самые купоны печатались на листах формата А4, и их приходилось разрезать для расчета на мелкие бумажки, и самые предусмотрительные таскали с собой ножницы.
Поначалу везло Юрке, ему даже три раза подряд выпадал джокер. Потом он начал переругиваться с Тамарой, доказывая ей, что она неправильно играет, и удача стала ему постепенно изменять. Отвлекали проезжающие мимо машины – это был отдельный концерт. И мы получали два удовольствия сразу – игра становилась все азартнее, а машины на трассе выделывали такие кульбиты, что мы и на них стали делать ставки – улетит в кювет, или нет. Первый показал цирковой номер груженый лесовоз с прицепом. Он шел на приличной скорости, километров 60, наверное, и прицеп стало мотать из стороны в сторону, по все увеличивающейся амплитуде. Но удивила больше всего реакция водилы – он улыбался во весь рот и при этом что-то рассказывал сидящему рядом пассажиру. Ему мы присвоили почетное звание «хладнокровный весельчак», потому, что у всех последующих участников шоу лица были перепуганные. Может быть благодаря своему оптимизму он успешно преодолел опасный участок дороги.
Следующий был самосвал Горьковского автозавода, полумузейный экспонат. Он позорно слетел в кювет в самом начале трассы, но удачно, не перевернулся. В кузове у него ничего не было. Под конец, набравшись опыта, мы уже сделали вывод, что груженый транспорт имеет больше шансов выскочить, чем порожняк.
Так или иначе, мотало весь проезжающий мимо транспорт, кроме колхозной повозки с запряженной серой кобылкой. У гужевого транспорта, как оказалось, имеются какие-то преимущества перед хваленым автотранспортом.
Следующим потерпевшим был автобус популярной тогда марки венгерского производителя «Икарус». Его мотало на протяжении всего участка, и мы видели через окна недоуменные лица пассажиров. Какие у них были лица, когда автобус улетал в кювет, мы уже не видели – автобус был уже далековато от нас. Слава богу, что не перевернулся.
Крутануло, как в балете на льду, модный Москвич последней модели, и он живописно вписался в благоухающую, зеленую еще, лесопосадку.
Дождик закончился, и мы сами переместились в посадку. Стояла прекрасная сентябрьская погода, не солнечная, но тихая и приятная. Хоть в этом повезло. В нашей импровизированной букмекерской конторе верх одержала Тамара – она своим женским чутьем угадала всех потерпевших, и ни разу не ошиблась. Правда, мы не успели сделать ставки еще на одного клиента, улетевшего в кювет – все думали, что дорога уже просохла. Это была какая-то старенькая иномарка, не привыкшая, видимо, к таким подлым подвохам, какие подставляла старая Харьковская дорога. Она тоже поблескивала ярким желтым цветом среди зеленой листвы, напоминая о приближающейся осени.
Надо сказать, что это безобразие, кроме всего прочего, было обусловлено высокими бордюрами и крутыми кюветами. Бордюров, все знают, на трассе быть вообще не должно – за контурами дороги, которые, кстати сказать, нарисованы не были, должна быть обочина на одном уровне с дорогой. Но, видимо, тот, кто забыл покласть наполнитель в асфальт, тот и забыл сделать приличную обочину. Поэтому, образовался бордюр высотой сантиметров двадцать, который и служил ловушкой для автомобиля, случайно заехавшего на обочину своим колесом. Ну, а крутой кювет захлопывал эту остроумно задуманную мышеловку.
- Тамара удовлетворенно подсчитывала свои барыши от тотализатора, а игра, тем временем, продолжалась. Юра уже проигрался полностью, но, его азартная натура не давала ему остановиться, и он стал просить всех разрешить ему играть в долг. Никто на это не соглашался. Тогда юра начал предлагать ставки из «обломков кораблекрушения» – набор гаечных ключей, насос, аккумулятор и т.п. Из всех предложенных вариантов ставок Вовка принял а игру только ключи и насос, и то по дешевке. Юра скрепя зубами соглашался на явно демпинговые цены, но фортуна отскочилаот него, по всей видимости, в тот момент, когда он увидел приближающийся к нему по встречной полосе наш «Жигуль. Принятые в игру уже натуральные ставки от нашего визави были тоже успешно им проиграны. Но останавливаться на полпути этот человек не умел, тормозами он пользовался только за рулем автомобиля.
- В конце концов Юру осенило, и он, с видом человека, который нашел простой ответ для трудной задачки, радостно улыбаясь объявил, что он ставит на кон Тамару. Тамара от неожиданности вспыхнула, и попыталась ударить его по лицу. Юра легко перехватил ее руку, и стал ее упрашивать, аргументируя это тем, что он по приезду домой моментально с ней рассчитается, и даст еще сверху.
– Что ты себе позволяешь, – возмущалась Тамара, – я что твоя собственность? Ты что о себе возомнил? Играй на свою жену, она у тебя та еще блять! А меня ты с кем-то перепутал!
Когда Юра услышал про свою жену, он замахнулся на свою даму килограммовым кулаком, но Тамара закрылась руками и пронзительно завизжала, и Юра остановил начатое движение руки. Тамара сразу же прекратила визг и продолжила:
– Как же, он рассчитается по приезду! Дуру нашел! Знаю я вас, удавитесь, а долг не отдадите! Бегай потом за ними, очень надо! Идите в магазине купите себе что-нибудь без предоплаты! Там вам и на копейку не поверят, а здесь они кредит хочут.
После того, как Тамара стала обращаться не конкретно к Юрке, а вообще, я заметил, что мой Вовка стал на Тамару смотреть как-то по новому, заинтересованно, что ли.
В багажнике задвигался и захрюкал поросенок.
– Ставь на кон свинью. – вставил я, что бы разрядить накаляющийся конфликт. По лицу Юры я увидел, что мое предложение заставило его задуматься. Ему этого очень не хотелось, но в тоже время живущие в нем азартные черти хотели, чтобы он продолжил игру.
Тем временем, Вовка предложил Тамаре полечить ее ушибленное плечо, которое она все время потирала, мол, в багажнике есть аптечка. Они отошли к машине, а Юра все еще боролся одновременно с азартом и душившей его жабой. Видимо, на поросенка у него были аппетитные планы, и ему надо было время, чтобы от них отвыкнуть. Я отошел в кусты, а когда вернулся, Юра продолжал задумчиво тусовать карты.
– Ну что, надумал? – спросил я его.
– Даже не знаю…
В это время подошел возбужденный Вовка, и заискивающе обратился к Юрке, почему – то пританцовывая на месте:
– Юра, слушай, тут такая история… Тамара сказала, что у тебя резина есть…
– Какая резина?
– Ну, ты же знаешь – презервативы. Я куплю, ты не думай, что на шару!
– Ну, раз так, то надо подумать. Вообще то, они мне самому нужны.
– Я двойную цену заплачу… Хорошо, тройную!
– Вова, они мне, конечно, очень и очень нужны, но раз у тебя такая трудная ситуация, то я отдам их тебе, потому, что ты мне понравился. Ты настоящий мужик! Короче, делаешь за меня ставку, на сумму моего долга, и я отдаю тебе два презерватива. Которые, кстати, мне самому очень нужны!
Вовка аж подпрыгнул от такого предложения:
– Да ты чего?! Ты в своем уме?! Да за эти деньги можно купить коробку такой резины! И ее еще к машине поднесут!
– Ну и купи… Только не в моем магазине, у меня переучет. Пройдись по базару, поищи дешевле.
– Ну, ты видел?! – он обращался уже ко мне. – Ты слышал, что он говорит? Да это же смешно! Это он за две резинки хочет, ты слышал? – И не найдя в моих глазах сочувствия, снова обратился к Юре:
– Вот, не ожидал я от тебя такого. Хорошо, а если я у тебя один презерватив куплю, будет в два раза дешевле?
– Нет , цена твердая, за услугу, а не за количество резинок.
Вовка еще пару минут посопел, попыхтел, поматерился себе под нос, и согласился. Для него этот вопрос был важным, триппер ему уже приходилось наматывать, я это знаю.
– Ничего, мы еще не доиграли. Еще сыграем, все вернется. – И получив то, что просил, Вовка ушел.
Мы играли уже вдвоем, и Юра начал снова проигрывать, такой у него был день. Нельзя играть на деньги в тот день, когда у тебя перевернулась машина. Потом у Юры оказались три шестерки, и он после этого стал отыгрываться. Через полчаса вернулись Вовка с Тамарой, и игра пошла азартней. За игрой время пролетало быстро, и доигрались до того, что Юра уже почти решился поставить на кон поросенка, но к этому времени приехали ГАИшники, и игру пришлось прекратить. Оно и хорошо, куда нам эта свинья? Если бы это было раньше, то можно было и заколоть, сделать шашлыки, а остальное расфасовать и забрать с собой. А сейчас – это только лишние хлопоты, да и у Юры на нее были свои планы, нельзя же человека раздевать полностью.
Два милиционера, один лет сорока пяти, а другой молодой, с черными восточными усами, взялись за дело. Шагами промеряли расстояния и рисовали у себя на планшете схему происшествия. Придирчиво осматривали машины, не глядя на нас. Ну, и крайним остался Вовкин Жигуль. Потому, что на нем задние покрышки на колесах были непарными. Ну, то есть на одной оси разные протекторы, для тех, кто не в курсе.
Сейчас только мы стали понимать глубину нашей ямы – ведь за ремонт КАМАЗа платить будем мы. Надо было, все-таки, лишить Юрку этой свиньи. Хотя, конечно, это я сгоряча, по большому счету он нам жизнь спас, ведь мог и не свернуть со своей полосы, и переехать нас, как жука, своей дурой. А ведь не было знака скользкая дорога!!! Это они в свой протокол не занесли, конечно. Но все эти слезы к делу не пришьешь, что делать дальше? Дал свой совет Юра:
– Берите с собой бумажки, которые оставили вам менты, езжайте к нам на зону, и идите прямиком к хозяину – Василий Васильевич его зовут. И поговорите с ним, поплачьтесь, может быть он знает, как это дело закрыть. Денег не предлагайте, он у посторонних не возьмет. А мужик он нормальный, может помочь. Я его давно знаю, сам сидел под ним на этой зоне, а когда откинулся, он уговорил меня на эту машину сесть. Я домой не хотел ехать, мне писали, что жена блядует. Ну, я и остался.
Тамара уехала на попутке, а нам троим пришлось заночевать в Жигулях. Юра должен был остаться при КАМАЗе и дождаться завтра своих, а нам надо было отремонтировать прицепное устройство. Утром мы взяли с собой все, что надо, и поехали с Вовкой искать ремонтников со сварочным аппаратом. В близлежащем поселке нашли такого мастера, который согласился, учитывая нашу беду, сделать нам работу вне очереди. Где-то за час он все отрихтовал и накрепко приварил, хотел еще покрасить, но мы отказались из-за спешки – надо было застать начальника зоны. Пока он не убежал. До зоны добирались где-то час, приехали в пол одиннадцатого. На этот раз нам повезло, нас отвели к нему в приемную, и он принял нас сразу.
– Что, мужчины, машину государственную угробили?! Права почем покупали? Ха-ха-ха! Надо было ко мне подойти, я бы Вам подобрал подешевле и получше! Гы-гы-гы! Юрка мой целый? Ну, уже хорошо. Лежит кверх ногами? Машина, не Юрка, понял. Ну ничего, мы ее поставим на ноги! Вы же профинансируете? Гы-гы-гы!
От последних слов у меня по спине неприятно зашевелились мурашки. Одновременно я подумал, кого же он мне напоминает? И тут же понял – Юрку! Неважно, что Юрка поджарый и крепкий, а его шеф – длинный и худой, но, видимо, водилу хозяин выбирал по своему оптимистичному характеру.
Мы, в свою очередь, завели жалобную шарманку о том, что мы бедные люди, денег у нас нет и не предвидится. Вовка даже вставил, что у него жена сейчас беременная, третьим ребенком. Василь Васильевич, видимо, все это уже много раз слышал и знал наши песни заранее, поэтому он не дал воли нашему нытью, и прервал нас:
– Первое, что вам надо сделать, это поговорить с оценщиком. Вот его и надо уговаривать, а не меня. Во сколько он оценит ремонт машины – это и будет ваш приговор. Я вам дам телефончик этого человека – найдите с ним общий язык. Он нормальный.
Когда мы прощались и расшаркивались, он сказал:
– Если мне еще понадобится списывать старую технику, я вам позвоню. Гы-гы-гы!
Оценщик оказался хромым человеком среднего роста меланхолической наружности. Мы встретили его с электрички, оказалось, что он прихрамывает, и, когда мы взахлеб рассказывали ему о наших несчастьях и несправедливости судьбы, дорожных знаков, аварийных дорогах, он сначала нас невнимательно послушал, а потом неожиданно прервал и спросил, где здесь ближайшая портерная, а то у него болит голова. Мы сначала растерялись, поскольку ничего в этом городке не знали, но тут Вовка сказал, что мы находимся практически около гастронома, и он сейчас сбегает. Владимир Федорович, так звали оценщика, кивнул. Вовка принес три бутылки пятизвездочного коньяка, и какую-то нарезанную мясную закуску, не забыл и пол литровую баночку огурцов. Они быстренько организовали импровизированный столик на заднем сиденье, налили по соточке, молча закусили, повторили, и разговор начал завязываться в неофициальной форме.
– Извините, но вчера я проставлялся своим, и перебрал. На повышение пошел, буду отделом теперь руководить.
Я предложил поехать на место происшествия, поскольку сам не пил, за рулем, а Вовка с дорогим гостем могут продолжить и по дороге.
– Не надо ни куда ехать. Во-первых, машину уже, наверное, забрали. А даже если не забрали, фотографировать ее перевернутую вам не надо. Пусть она станет на колеса, тогда я и пофоткаю. Вообще, вам лучше, чтобы с этим делом не спешить. Такие дела у нас в стране двигаются медленно, и вам это на руку. Я сделаю оценку, полежит это дело у меня. Потом полежит у ГАИшников. Потом поваляется в суде какое-то время. Дальше делу дадут ход, назначат судью, там адвокат еще что-то придумает, а в судах сейчас очереди. А инфляция еще и не раскрутилась, мы еще посмотрим на этот цирк. Я, что бы вам было дешевле, машину буду оценивать не как единое целое, а по запчастям, которые вышли из строя. Хоть, я думаю, что там раму погнуло, и восстановлению машина уже не подлежит.
Мы собрали в пакет оставшиеся две бутылки коньяка, отдали их Владимиру Федоровичу, и, немного успокоенные, сердечно поблагодарили его и попрощались.
Через полтора года нам вручили по почте приговор суда, в котором нас признавали виновными, и нам предписывалось уплатить полную стоимость убытков потерпевшей стороне. Мы тоже платить не спешили, и протиянули с этим делом месяца три.
К тому времени галопирующая инфляция, как ее тогда называли, пронеслась над страной, и сделала много оборотов. Владимир Федорович выполнил свои обещания, но полтора года назад, все равно, эта сумма была для нас очень внушительной. Сейчас же за эти деньги можно было купить для этого КАМаза какой-нибудь хороший насос или радиоприемничек.
В общем, на скользкую дорогу выезжать не советую. Да все и сами знают, что это гембель. Повезло еще, что люди попадались хорошие. Кроме гаишников, конечно.