Я вам описываю то, что сам видел. И даже то, в чем сам участвовал. И даже про себя. Поэтому, не надо меня сравнивать с классиками литературы и всяких искусств. Они писали отвлеченно, кроме некоторых, но я сейчас не про них. То есть не про тех, которые писали отвлеченно, а про тех, которые писали конкретно, про жизнь, как все было. Ну, в общем, вы поняли. Я это к тому, что правда дороже придуманного вымысла. Ну, и оплачиваться такая работа, естественно, должна дороже. К примеру, красная икра лососевая, и красная икра из нефти – разницу чувствуете? И по цене разница, сами знаете. Ну, я это ни к тому, что мне за мою правду мало платят. На самом деле, я пока еще ничего не продал. Но это не потому, что никому не надо. Думаю, что наоборот, очень даже надо, но я не спешу. Всему, как говорится, свое время. Потому, что жизненный опыт имеется. Спешить надо не торопясь – народная мудрость, типа. На эту тему, еще один случай из моей жизни.
Помните времена, когда через границу, в Польшу и Югославию – была такая страна – тащили товары разные, что бы продать их за злотые или другие иностранные деньги? Тащили все и тащили все, что под руку попадет. Грузили на себя рюкзаки и сумки такие огромные, помните, клетчатые. А их, для начала, надо было товаром наполнить. Товар подходил любой – что- то лучше, что-то хуже, но продавалось все, что было на наших прилавках. Говорили, что в стране, типа, товарный голод, а сумки с товаром были неподъемные. Хороший голод. Были и не очень тяжелые сумки, кто тряпки тащил – одеяла, простыни, какие- то шмотки, игрушки пластмассовые и тому подобное, и даже лекарства, а некоторые тащили и железо – сантехнику, инструмент всякий, – вот этим особенно не позавидуешь.
Один мой знакомый железную сантехнику возил – позвоночник по дороге сорвал, не согнуться, не разогнуться не мог. Сам стал неудобным грузом – не то, что по базарам торговать, а до туалета дойти самостоятельно не может. Ну, сумки у него добрые люди перекупили по дешевке, оптом, как говорится, а самого в ближайшую больничку доставили. Брать его на койку, как иностранца, конечно, не хотели, но у врачей выхода не было, уж больно он плох был – до Жмеринки никак самому не доехать. Правда, нет худа без добра – когда он подлечился и стал на ноги, врач взял его на свою усадьбу побатрачить, а он там подженился на его соседке, а потом и женился, и прописку получил, между прочим, в частном доме, и польское гражданство. В общем, о пропавшем товаре он не жалел.
А был еще Эдик , он привез мочалки продавать. Из самого Ташкента притарабанил на Мерседесе, который Эдику ровесник. Видно, с какого-то автомобильного кладбища. Пять тысяч километров гнал, а сам, прикиньте, права на вождение автомобилем два месяца только, как получил. То есть, чайник. А еще еврей, никогда не думал, что среди них есть такие рисковые. Хотя, чему удивляться, сорок лет по пустыне шататься – дело не меньше рисковое. Запрессовал он свои мочалки в свой огромный багажник так, что их по одной вытаскивать было не просто. Продавал их то на одном базаре, то на другом, как-то вычислял, где меньше конкуренции, в общем гены были для этого дела правильные, не то, что у нас. Но про наши приключения я вам попозже расскажу, это отдельная история, есть что послушать. А про Эдика – это другое дело, можно и сейчас рассказать. Он почему-то с самого начала около нас терся, видно чуйка была, что без нас ему не обойтись. Может быть потому, что он один приехал. Еще раз говорю – пять тысяч км, и один!
Случилось так, что в день отъезда мы остались для него единственной надеждой, что бы его мэрс вернулся на родину – у него застучал движок – то есть кабздец, может ехать только на веревке. А кто его потащит? Кроме нас и некому, потому, что все ехали автобусами, в лучшем случае легковушками, хотя и таких было мало, а мы заехали грузовой импортной машиной «Авиа», грузоподъемностью три тонны, такой же древней, как Мэрс Эдика. Почему и как мы заехали таким для того времени нехарактерным транспортом – это отдельная занимательная история. Как бы там ни было, мы вошли в положение и, без лишних уговоров, согласились протащить на веревке этого инвалида до Бреста. В Бресте, по словам Эдика, у него были свои автомеханики и вообще, все к его услугам.
Когда настал долгожданный день отъезда, все веселье и началось. Мы подъехали к месту стоянки Мэрса, Эдик нас ждал и успел , наверное, сильно переволноваться, решив, что мы его кинули, потому, что мы опоздали часа на два. У нас была уважительная причина, мы его успокоили, но не надолго. Подъехала полицейская легковушка, и два польских мента направились прямиком к нашей машине. Поляки народ культурный. Если они будут вас резать, то при этом будут называть вас паном. Эти тоже вежливые, молодые, но вежливые, культурно потребовали у нас документы. Мы им передали. Это, кстати, было не первый раз, нас и раньше проверяла полиция, уж больно мы были заметной компанией на такой машине. Но, как-то никто не спрашивал зеленую карту, и нас отпускали. А эти двое молодых да ранних, сразу нос сунули именно в нее, и к своей радости , обнаружили, что она просрочена на сорок пять дней. То есть выписана на пятнадцать дней, а мы уже шатаемся по Польше два месяца. Мы, конечно, стали объяснять на ломаном польском, что это нечаянно, что мы как раз уезжаем и нас сегодня в Польше уже не будет, что пан Эдик пострадал и его надо доставить в Брест, и прочие сопли, которые ментов во всех странах только подзадоривают содрать с тебя побольше. Они неопределенно кивали, а потом сказали, что нам необходимо проехать с ними.
– Зачем?
– Машину поставим на штрафплощадку и оформим правонарушение. Ну, и оплатите штраф.
– Это сколько?
– Столько. – они назвали сумму, которая по нашим финансам была огромной, если сложить штраф за просроченную зеленую карту и стоимость пребывания машины на штрафплощадке.
Мы стали упрашивать рассчитать нас на этом месте, и мы немедленно выедем из Польши. Идея ментам понравилась, и они, немного поломавшись, озвучили сумму – пятьсот долларов. Надо понимать, что тогдашние доллары и сегдняшние – это две большие разницы. Тогда у нас люди еще работали за пятнадцать – двадцать долларов в месяц. Поэтому и перетаскивали товары за границу. Один из нас, самый умный, сказал, что у нас, к сожалению, долларов нет, но есть немецкие марки, возьмите, мол, марки. Еще немного поломавшись, они согласились. Сумма осталась прежней – пятьсот, хотя немецкие марки раза в полтора дешевле доллара.
Мы отдали им марки и они уехали. А мы резко засобирались, быстро зацепили Эдика, и дали деру без оглядки. Причина спешки состояла в том, что марки были не германские, а не то шведские, не то швейцарские, уже не помню, и по курсу были раза в четыре-пять дешевле немецких. В этот раз, видимо, наши ангелы – хранители не поленились, и полицаям предстоял сюрприз на обменном пункте.
А мы давили на газ. Черт их знает, может в погоню кинутся. Выехали из Варшавы и держали курс на Брест. Был не то конец апреля, не то начало мая. Погоды в последние недели стояли весенние, прекрасные, наши лица были загоревшими на базарах так, что мы стали похожи на арабов. Выезжали мы зимой, и были одеты, соответственно, по-зимнему. Я, например, таскал на себе по солнцепеку самодельную коричневую дубленку на черном овечьем меху. Весна выдалась ранней и солнечной, поэтому я в этом наряде походил на загулявшего сверх меры Деда Мороза, который никак не мог найти выход из солнечной будничной Варшавы. Но, на нашей финишной прямой природа почему-то решила преподнести нам сюрприз.
С утра задул холодный ветер, появились мелкие белые мухи, но когда мы выехали за город, непогода стала довольно быстро усиливаться, и уже километров через сто превратилась в такой ад, что хоть останавливайся. Во-первых, стало темнеть, с неба неслась какая-то сечка – не то снег, не то лед, ветер задувал и завывал, колыхая машину, дворники не справлялись с очисткой стекла. Свет фар едва ощупывал очертания дороги. Я за рулем напрягал зрение, опасаясь лишний раз моргнуть. Проехав по этой каше с пол часа, мой напарник, известный вам Пашка, сосед, заерзал на сидении, и сказал, что он не видит сзади нашего буксируемого Мэрса. Я остановился, он открыл дверь и, выскочив из машины объявил, что Мэрса сзади нет.
Мы только стали успокаиваться, и – такой абзац. Я молча развернулся прямо на дороге и мы поехали назад. Ехали минут пятнадцать, таращась по сторонам, пока не увидели угрюмо стоявший в кювете Мэрседесс. Эдик и Олег, наш третий, находились с противоположной стороны дороги, тоже в кювете. Они пытались вытолкать наверх какую-то красную малолитражку, которая отчаянно газовала, все глубже зарываясь в снег и землю. Она ехала за Мэрсом, и когда оборвался трос и началась движуха, хозяйка машины резко затормозила, и ее выкинуло в кювет. Хорошо, хоть не перевернулась и не ударилась, а то нам было бы еще веселее. За рулем сидела какая-то пани средних лет, блондинка с ярким макияжем, и плохо понимая присходящее, давила на газ с приятным выражением лица, а наши ребята отчаянно упирались, подвергаясь непрерывному забрасыванию непонятной кашей, извергаемой из-под колес авто. С нашим прибытием ситуация разрулилась быстро. Мы взяли машину на буксир, вытащили ее на дорогу, и пострадавшая, тепло простившись с нами, уехала, оставив о себе теплые воспоминания. Я даже не растерялся, и успел поцеловать ей на прощание ручку. А что, в Польше все мужики целуют бабам ручки, ничего в этом такого.
А нам предстояло разбираться с противоположной стороной дороги. Оказывается, хоть Мэрс и стоял на своих колесах, но после обрыва троса он, залетая в кювет, успел два раза перевернуться, и только после этого стал на колеса. Старые машины, по сравнению с нынешним хламом, были сделаны из брони, это я вам говорю. Кое-где были вмятины, лобовое стекло вылезло выше крыши, но, к нашему удивлению, все стекла были целы. Наши пацаны отделались легкими ушибами. Как говорится, везет дуракам. Опять надо по-быстрому сматываться, как бы наша хорошая полячка не вызвала полицию, опомнившись. Позатыкав образовавшиеся в результате переворота щели между стеклами и броней, снова в возможно ускоренном темпе двинули в сторону границы. Через пару часов подъехали к границе, отстояли длинную очередь. Таможенники, ехидно улыбаясь глядели на наш инвалидный поезд, пропустили нас, не очень шманая, и на этом наши польские приключения закончились, как бред. И на зеленую карту, слава богу, никто не обратил внимание.
Дотянули мрачного Эдика до какого-то его знакомого соплеменника, который осматривал машину, прицокивая языком. Не знаю, как он там разбирался в рихтовке, но сказал, что пацаны металл повытягивают. А как по мне, этот металл надо вернуть туда, откуда взяли – на свалку. Думаю, что мочалки Эдика уже по деньгам отбили этот металлолом. Не знаю, но скорее всего, поскольку Эдик тоже не дурак, он так и сделал – сдал ее на металлолом, а сам поехал поездом. Оно дешевле.