Бизнес – штука скользкая. Выгодная, но скользкая. В том смысле, что можно, конечно, неплохо заработать, и даже очень хорошо заработать, как мой одноклассник Федька Брынза. Но можно подскользнуться и загреметь под фанфары.
Брынза – это его кликуха, или, как сейчас говорят – погоняло. Еще со школы. А фамилия его здесь ни к чему, и так все знают, кто такой Брынза. Сейчас у нас в городе его все знают, потому, что он с началом перестройки и гласности стал быстро раскручиваться в смысле бизнеса – открыл два ресторана и гостиницу, и еще там что-то. Выражение его носатой морды стало жутко деловым, какое бывало у него после удачной рыбалки. К тому же он , чего уж точно мы, его одноклассники, от Брынзы не ожидали, попер в политику.
Тогда люди еще не понимали, что бизнес и политика – это одно и тоже. А нас это удивило, потому, что мы знали, что Брынза даже комсомольцем не был, какая там политика. А он, прикиньте, раздавал пенсионерам и бабушкам гречку и постное масло. Мы опять удивились, ведь все знали, какой Федька жмот. Но потом все стало на свои места. Оказалось, что это все за деньги партии. Какой-то партии, уже не помню какой. Короче, Брынза быстро пролез в депутаты. Говорили, что он и в мэры хотел двигать, но его отговорили, потому, что биография была не слишком подходящая. Но я думаю, что не в биографии дело. А скорее дело в том, что у него была не слишком приятная привычка дергать глазом в разговоре. Но наш Брынза не растерялся. Он нашел себе чувака с хорошей биографией и честными глазами, и стал двигать в мэры его. Так сейчас делают – двигают кого-то, а потом через него бабло под себя подгребают. Но Федькин протеже на выборах пролетел, и Брынзе пришлось утереться.
У нас Федька уже считался умным, все как-то забыли, что вместо уроков он обычно ходил на лиман бычков ловить – и не понятно, где он ума набрался. Правда, на второй год Брынза никогда не оставался, умел как – то выкручиваться. Появлялся обычно перед концом четверти, ходил по пятам за преподами, и как-то ему всегда удавалось выпросить трояк. Талантик, конечно, есть. Ну, потому и депутат, там все талантливые.
Правда, в депутатах он продержался недолго, не поладил с мэром. Из- за какой-то земли. То есть, земля была не какая-то, а на берегу моря. А это, как мы все понимаем, кусок аппетитный. Это – золотой фонд. Это живые бапки. Можно базу отдыха построить, можно просто продать землю – товар дефицитный всегда, потому, что берега больше не становится, только меньше становится, а скоро и совсем не будет – все раскупят и застроят.
Ну, потому и схлестнулись, хотя силы изначально были неравные – кто Федька, а кто мэр. Но Федька, как говорится, закусил удила. Это из лошадиного жаргона, или из жокейского. То есть пошел ва-банк. За ним такое с детства водилось – конфликтов вроде бы и избегал, но если дело уже дошло до драки – то становился психом. Один раз даже чуть ухо не откусил старшекласснику. Там серьезный случай был, ухо пацану еле приладили, скорая приезжала. Он подражал Тайсону, или Тайсон ему, я не в курсе, но его, как известного дурака, старались не цеплять. Правда кто- кто, а Федька уж точно не дурак. Был бы дурак – не стал бы депутатом.
Хотя… И не шибко умный, раз с мэром сцепился. Мэр у нас тоже не из простых пацанов. Он из прокурорских, там, понятное дело, хватка волкодава. А тем более, к этой земле у него личный интерес был, а не мэрский.
Сначала был, как говорится, бой бульдогов под ковром. Он заходил в кабинет мэра, и оттуда доносились разговоры на повышенных тонах, переходящие в крики. Чем Федька аргументировал, не знаю, но что-то у него, видать, на мэра было. Из соседних кабинетов приходили в приемную послушать. Брынза, в конце концов, вылетал из кабинета с красной мордой, и зло оглядев присутствующих (те, кажется, прикрывали уши, что бы Брынза их не пооткусывал), выскакивал, громко хлопнув дверью кабинета, а потом добавлял дверью приемной. В следующий раз дверь приемной специально привязали в открытом положении, и уходя он хлопнуть ею не мог, и с досады громко заматерился.
Потом, какое-то время шла битва кляуз. Мэр науськивал на Федькины бизнесы налоговую и санэпидемстанцию. Брынза терпел убытки, но, закусив по своему обыкновению удила, продолжал бодаться. Он в свою очередь тоже писал кляузы на мэра в различные правоохранительные органы – в прокуратуру, в облсовет, в службу безопасности – обвинял в незаконном присвоении какой-то недвижимости, в домогательстве к какой-то бывшей секретарше. В общем, наступал широким фронтом, как бульдозер.. Он даже пытался прибегнуть к моим услугам – давай, мол, на его, мэра, морскую базу отдыха ночью сольем машину дерьма свеженького через забор, я тебе хорошо заплачу. Чтобы у него отдыхающие поразбегались. Я от этого выгодного предложения еле отбрехался: типа, надо становиться на ремонт, и к тому же болею, надо лечиться и т.п. Федька, конечно, умный, но и я не дурак подставляться.
Под конец Брынза совсем сдурел. На стенах домов и на заборах появились жирные корявые надписи черной краской: «Потебенько вор». Потебенько – фамилия мэра. Весь город пестрел этими художествами. Если бы кому-то понадобилось специально изуродовать город, то лучшего способа он бы придумать не мог. Но Федьке такие мысли даже в голову не приходили, он не был эстетом, не был поэтом, всякие тонкости его не цепляли. Он пер буром напролом.
Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Что такое проруха – я не знаю, но сказано четко. Чашу терпения вышестоящих властей переполнила настенная графика.
В какой-то несчастный для Брынзы день где-то раздался тихий щелчок пальцев, кто-то дал отмашку, и на Федьку спустили всех собак.
Из депутатов его вдруг поперли дружным голосованием и размашистым пинком. Санинспекция целеустремленно искала недостатки в работе Федькиных заведений и, если находили недостаточно, то доставали из карманов белые платочки и водили ими по прилавкам и полу. Если платочек чернел – писали антисанитарию. Налоговая инспекция перебралась из своей удобной конторы в Федькину бухгалтерию. Для его бухгалтерши настали черные дни.
Но это все еще были цветочки. Самого Брынзу арестовала милиция, и стали его прессовать. Как именно прессовали, я не знаю, но знаю точно, что Федька после этого лишился большей части своего честного бизнеса. Так что, судя по всему, пресс был хороший. Поотписывал он свои активчики явно не своим родственникам. Оставили ему, правда, один из его бизнесов – небольшую гостиницу.
Вот так. Бизнес – штука скользкая. Можно так подскользнутся, что костей не соберешь. Это точно. Но это не про Федьку. Когда все улеглось, и все точки над «и» были расставлены, Брынза стал ходить на рыбалку, видно затосковал по школьным годам. Тягал он бычков с пол года, а потом снова вернулся в свою стихию, в скользский бизнес. И снова не обошлось без веселых историй. Но об этом потом, если будет подходящий случай.