Заплатят построчно или нет – вопрос, конечно, тупой. Или, как сейчас модно говорить, риторический. То есть, пустое сотрясение воздуха. Ясный перец, заплатят. Но, опять таки, надо концы иметь. А где их найти – не каждый знает. Потому, что, понятное дело, если всем объявить адреса и явки, то все сразу свой хлам туда и потащат. А таким как я, то есть талантливым ( сразу прямо скажу, чтоб не ходить обиняками), и места не останется, отожмут. Так в жизни всегда. Я на своем опыте знаю. Вот пример.
Дело так было. Сосед мне предъяву сделал: – У меня кошка, – говорит он, как бы невзначай – пять котят на неделе принесла. А твой кот, говорит, ей мышей таскает. С чего бы он таким добрым стал?
– И с чего же? – спрашиваю, прикидываясь дуриком. Хотя сам врубился сразу, куда он катит.
– Он отцовство признал, видно совесть замучила.
– И шо? – продолжил я валять дурака.
– И то! – начал он понапористей – раз твой кот признал свое отцовство, и у него, опять таки совесть есть, то и у тебя она должна быть. И половина котят, как не крути, твои. По-справедливости, – Последнее слово он , видно, считал особенно весомым, решающим исход дела, и поэтому произнес его очень выразительно, можно сказать, торжественно. Я всем своим видом изобразил растерянность, и сказал:
– С каких же это пор у моего Васьки совесть появилась? Куда он ее прятал, когда у меня карасиков прямо из садка таскал? И, кстати, как же пять котят поделить на двоих? Не резать же одного пополам? Или, пусть живет на две семьи? Ладно, пусть он будет у меня, а ты будешь мне платить на него алименты.
– Ты не дуркуй, – сказал Пашка, так зовут моего соседа. Он призадумался, видимо раньше об этом он подумать не успел, – пятого разыграем.
– А как разыграем? В буру? В секу?
– В какую секу… монетку кинем, и все дела.
– Получается, твои кошаки будут расти в полной семье, а мои – сиротами?
Сосед, видимо, начал что-то подозревать, но не зная, как реагировать, ответил со свойственной ему природной простотой:
– Моя кошка к ним тоже будет приходить, я не против.
– А твоя жена?
– А что моя жена?
– Она не будет против?
– Почему против? Она всегда за… Да что, мы ее спрашивать будем? Я сам все решаю!
– Знаю я вас. Ни за что не договоритесь!
– Так! Прекрати! Если хочешь спрыгнуть, так и скажи! Я хоть буду знать с кем дело имею! А я еще разрешил ему в мой водопровод врезаться!
Я понял, что дальше накалять разговор опасно, и говорю ему, выкладываю ему, значит, тот основной козырь, который берег под концовку:
– Паша, ты наверное не в курсах, но своего Рыжего я кастрировал еще в прошлом году.
Паша помолчал, переваривая сказанное. И уже без особого энтузиазма проговорил:
– Ладно, я проверю. – Он понял, что я не вру, – Блин! Говорил ей, что проблемы будут! Нет, она красивая, давай возьмем! На хрена оно мне!
– Да не бери в голову. Я дам объявление в нете, – их расхватают. Ты их только пофоткай… ладно, я сам сфоткаю, ты еще и не справишся… я всегда готов плечо соседу подставить, не то, что некоторые. – Пашка благодарно проглотил все мои мелкие оскорбления.
Я в тот же день скинул объявление, и желающий нашелся довольно быстро. Вернее сказать, желающая. Это была пышнотелая дама, которая называла себя фанатичной кошатницей. Она сюсюкала с котятами и даже с Пашкой так, что Пашкина супружница Тоська успела ее приревновать к мужу. В итоге она забрала со слезами умиления на глазах всех котят сразу, объяснив, что ее девочки на работе тоже захотят иметь таких пушистеньких красавчиков.
Пашка, надо отдать ему должное, проставился без напоминаний на следующий день, притащив мне в гараж довольно приличный красный «винчик» своего производства, и мы тут же приняли на грудь по два стакана, закусив припрятанным для такого случая у меня в гараже салом, шмаленным соломой.
Где- то через неделю ко мне зашел Пашка, с каменным выражением лица, и без того не утонченного, и показал рекламу на специальном сайте в интернете, где красовались фотки наших котят. То, что котята были нашими – это без сомнений. Потому, что фотки были те, моего исполнения, талантливые. Я в этом деле хавал, меня не зря отдавали в художественную школу. Я успел нахвататься, хотя и полный курс не закончил, проучился не полный год – победу одержали футбол и рыбалка. Причиной такого удручающе скучного лица была цена. Каждый котенок стоил около тысячи баксов. Эту рекламу случайно обнаружила Пашкина дочка, испортив, тем самым Пашке настроение надолго. Я стал опасаться, что причиной своего прокола он назначит меня, и полез в погреб за вином.
Первый стакан Пашка осушил молча, потом поплакал мне в воротник на тему своих громадных финансовых потерь, подсчитал прямые и косвенные убытки, расстроился еще больше, но после третьего стакана, немного захмелев и поуспокоившись, перешел на философию:
– Хрен с ним! Не жили богато, и начинать не будем.
Кстати, в объявлении были обещаны документы, типа паспорта, подтверждающие чистопородность наших котят, которые были заявлены американской гладкошерстной породой. Было там про всякие прививки, и вообще, много тумана. Где накрыл Пашкину кошку Маруську такой дорогой кошак, неизвестно, но все котята благоразумно пошли в папину породу.
Короче, как я и говорил в самом начале моего рассказа, нас отжали. От бабок.
Пашка, он конечно лох по жизни, а я то как? Мог бы иметь два с половиной кошака и конвертировать их в валюту. Правда, мог бы и все пять, Пашке за счастье отдать всех было. А имею теперь позорняк.
Такое не продашь построчно, свои же засмеют.